Американские солдаты тащат вьетконговца
Киоичи Савада (Kyoichi Sawada), 19 августа 1966 

Эта фотография была сделана в Южном Вьетнаме после сражения при Лонгтане (Long Tan). Силы австралийской армии были ночью атакованы солдатами Вьетконга, но австралийцы успешно им противостояли. Вьетконговец на фотографии – один из погибших во время сражения. 

На этой фотографии можно полное безразличие к жестокости, которое проявляется у многих, кто пробыл слишком долго в зоне военных действий. Опубликование данной фотографии сильно подорвало западную поддержку военных действий во Вьетнаме.

Серьёзные шаги
Пол Ватис (Paul Vathis), 1962 

Президент Джон Ф. Кеннеди (John F Kennedy) и бывший президент Дуайт Эйзенхауэр (Dwight D Eisenhower) прогуливаются зимой по Кэмп-Дэвид (Camp David). Кеннеди только что спросил Эйзенхауэра, что тот думает о провале Операции в заливе Свиней. Ватис утверждает, что прямо перед тем, как прозвучал вопрос, у обоих президентов головы были подняты. 

Происшествие с Джонни Брайтом (Johnny Bright)
Дон Ултэнг (Don Ultang) и Джон Робинсон (John Robinson), 20 октября 1951

Было сделано шесть фотографий преднамеренного нападения на поле на афроамериканца Джонни Брайта – игрока в американский футбол команды Дрейк Буллдогс (Drake Bulldogs).

Хотя рефери решил интерпретировать несколько жестоких блоков, как часть игры, на этих фотографиях видно обратное. Последовательность шести фотографий доказывает, что игрок противоположной команды сделал это специально. Мотив ясен и мерзок, но, что по настоящему ужасно, так это отсутствие реакции университета, за который играл напавший: Оклахомы. Провинившийся игрок не был наказан никаким образом, не смотря на то, что в США эти фотографии стали широко известны.

Фатальная голливудская драма
Энтони Робертс (Anthony Roberts), 1973

Робетс проходил днём через одну из парковок в Голливуде, когда услышал крики женщины. Он увидел мужчину, сидящего на ней, который пытался её подчинить ударами и пощёчинами. Робертс не был вооружён (у него был при себе только фотоаппарат), поэтому он крикнул мужчине, что он его сфотографировал.

Мужчина прокричал, что ему всё равно и продолжил избивать женщину, пока Робертс бессильно наблюдал за этим. Эта суматоха наконец-то привлекла внимание охранника, приказавшего мужчине остановиться – но когда тот продолжил бороться с женщиной, которая истошно кричала, охранник направил пистолет поверх крыши автомобиля и выстрелил мужчине в голову. На последней фотографии Робертса запечатлён последний момент перед тем, как охранник выстрелил.

Одинокая еврейская женщина 
Одед Балилти (Oded Balilty), 1 февраля 2006

Эта фотография была сделана в Амоне (Amona) у Израильского разделительного барьера. Правительство Израиля посчитало, что Амона является лагерем нелегальных поселенцев – неважно, израильские ли они граждане или нет – и 10 000 полицейских было приказано силой выселить оттуда людей. 

Одна еврейская женщина бросила вызов армии полицейских, экипированных для подавления протестов. Они пытаются её отодвинуть с пути, чтобы установить на дома позади неё взрывные устройства. Полицейским удалось её оттолкнуть, и они чуть не затоптали её после этого. Балилти утверждает, что женщина продолжала бороться после этого и кричала полицейским вслед проклятия на иврите.

Убийство Джеймса Мередита (James Meredith)
Джэк Торнелл (Jack Thornell), 6 июня 1966


Джеймс Мередит, знаменитый защитник гражданских прав, был во главе марше, когда ему в спину выстрелили дробью. Стрелявшим был мужчина по имени Обри Норвелл (Aubrey Norvell), который до выстрела прокричал «Мне нужен только Джеймс Мередит!»
Удивительно, но ни одна из 63 дробинок не попала в жизненно важный орган или позвоночник Мередита, хотя раны покрывали его тело от головы до низа спины.

На фотографии Мередит лежит на улице в агонии. Он прокричал: «Мне что, никто так не поможет?». Ему никто так и не помог, кроме фотографа Торнелла, который прокричал, что тот должен успокоиться и что скорая помощь уже в пути. Мередита отвезли в больницу, где из него извлекли дробь, и он за два дня вылечился достаточно для того, чтобы завершить марш до того, как он добрался до Джексона. Норвелл признался в своей вине и провёл своё заключение в тюрьме, жалея о том, что он не использовал более крупную дробь.

Казнь в Сайгоне (Saigon)
Эдди Адамс (Eddie Adams), 1968

Это, пожалуй, одна из самых известных, пользующихся дурной славой фотографий когда-либо сделанных. Фотограф Эдди Адамс позже пожалел о том, что он присутствовал при этой сцене, так как эта фотография позже разрушит жизни стрелявшего и его семьи. Стрелявшего звали Нгуен Нгок Лоан (Nguyễn Ngọc Loan) – он был южновьетнамским бригадным генералом и начальником полиции Южного Вьетнама.

Чего не видно на фотографии, так это причины, по которой Лоан казнил заключённого. Заключённый Нгуен Ван Лем (Nguyễn Văn Lém) – вьетконговский офицер, который был главарём банды убийц, помешанных на убийствах местных полицейских в Сайгоне. Он был ответственен за организацию убийств десятков полицейских – а если самих полицейских невозможно было убить, он убивал членов их семей.

Поэтому когда его, наконец, поймали и привели к Лоану, начальник полиции спокойно вытащил свой револьвер и выстрелил Лему в висок, убив его на месте. У Адамса не было ни малейшего представления о том, что он сфотографирует в следующий момент. Он утверждал, что эта фотография уничтожила все про-военные настроения в Америке.

Марание флага США 
Стэнли Форман (Stanley Forman), 5 апреля 1976

В Бостоне, Массачусетс в 1965 году был вынесен приказ по десегрегации автобусов, а к 1974 году протесты против этой реформы стали широко распространённой проблемой. В 1976 году Стэнли Форман сфотографировал полный размах кризиса: на фотографии видно, как чёрный адвокат и защитник гражданских прав Теодор Лэндсмарк (Theodore Landsmark) атакован белым подростком Джозефом Рейксом (Joseph Rakes), который вооружился американским флагом.
 

Поцелуй жизни 
Рокко Морабито (Rocco Morabito), 1967

На этой фотографии изображены два электрика Рэндалл Чемпион (Randall Champion) и Джей Ди Томпсон (J D Thompson) на верху столба электропередач. Они проводили профилактические работы, когда Чемпион коснулся одной из высоковольтных линий. Это те линии, которые просто жужжат электричеством. Более 4000 вольт прошло через тело Чемпиона, и электрический шок остановил его сердце (даже на электрическом стуле используется всего 2000).

Его страховочные ремни не дали ему упасть, а Томпсон, который поднимался за Чемпионом, быстро попытался сделать ему искусственное дыхание. Он не смог провести нормальную реанимацию, учитывая обстоятельства, но продолжал помогать Чемпиону дышать, пока не почувствовал слабый пульс. После этого он распутал пострадавшего, взял его на плечо и спустился с ним. Томпсон и другой рабочий провели первичную реанимацию на земле, и к моменту прибытия сотрудников скорой помощи Чемпион был уже «относительно живой». Впоследствии он полностью выздоровел.

Братья Гримм

Братья Гримм (нем. Brüder Grimm или Die Gebrüder Grimm)

Якоб, (4 января 1785 — 20 сентября 1863)  

Вильгельм, (24 февраля 1786 — 16 декабря 1859)

немецкие лингвисты и исследователи немецкой народной культуры. Собирали фольклора опубликовали несколько сборников под названием «Сказки братьев Гримм», которые стали весьма популярными.

Братья Вильгельм и Якоб Гримм родились в городе Ханау. Долгое время жили в городе Кассель.

Что сжег Николай Васильевич Гоголь ?

Что еще сжег Николай Васильевич?

Первым произведением Н.В.Гоголя, превратившимся в пепел, была поэма в духе немецкой романтической школы «Ганс Кюхельгартен». Псевдоним В.Алов спас имя Гоголя от обрушившейся критики, но сам автор воспринял провал очень тяжело: скупил в магазинах все нераспроданные экземпляры книги и сжег их. Писатель до конца своей жизни так никому и не признался, что Аловым был именно он.

В ночь на 12 февраля 1852 года произошло событие, обстоятельства которого до сих пор остаются загадкой для биографов. Николай Гоголь молился до трех часов, после чего взял портфель, извлек из него несколько бумаг, а остальное велел бросить в огонь. Перекрестившись, он вернулся в постель и неудержимо заплакал. Считается, что в ту ночь он сжег именно второй том «Мертвых душ». Однако позже рукопись второго тома нашли среди его книг. А то, что было сожжено в камине, до сих пор неясно.
Куда же все-таки делся второй том Мертвых душ?..

Илья Репин (1844–1930). «"Самосожжение" Гоголя» (1909). Говорят, что, когда припадок прошел и Гоголь пришёл в себя, он уверял, что хотел сжечь только ненужные бумаги, а рукопись второго тома «Мёртвых душ» ему подсунули бесы. 

Последние четыре года своей жизни Гоголь прожил в Москве, в доме на Никитском бульваре. Именно там, по преданию, он сжег второй том «Мертвых душ». Дом принадлежал графу А. П. Толстому, который приютил у себя вечно неустроенного и одинокого писателя и делал все для того, чтобы он чувствовал себя свободно и удобно.

За Гоголем ухаживали, как за ребенком: обеды, завтраки и ужины подавали куда и когда ему было угодно, стирали одежду и даже раскладывали стиранное по комодам. При нем, кроме домашней прислуги, был молодой малоросс Семен, расторопный и преданный. Во флигеле, где обитал писатель, всегда стояла необыкновенная тишина. Он ходил из угла в угол, сидел, писал или катал хлебные шарики, которые, как он говорил, помогали ему сосредоточиться и решать сложные задачи. Но, несмотря на благоприятные условия для жизни и творчества, в доме на Никитском бульваре разразилась последняя, странная драма в жизни Гоголя. Многие из тех, кто лично знал Николая Васильевича, считали его человеком скрытным и таинственным. Даже друзья и поклонники его таланта отмечали, что он был склонен к лукавству, обманам и мистификациям. И на просьбу самого Гоголя высказаться о нем, как о человеке, преданный его друг Плетнев, ответил: «Существо скрытное, эгоистическое, надменное, недоверчивое и всем жертвующее для славы...» Гоголь жил своим творчеством, ради него он обрек себя на бедность. Все его имущество ограничивалось «самым маленьким чемоданом». Второй том «Мертвых душ», главный труд жизни писателя, результат его религиозных исканий, должен был быть скоро завершен. Это был труд, в который он вложил всю правду о России, всю свою любовь к ней. «Труд мой велик, мой подвиг спасителен!» – говорил Гоголь друзьям. Однако в жизни писателя наступил переломный момент... Началось все в январе 1852 года, когда умерла Е. Хомякова, жена гоголевского друга. Он считал ее достойнейшей женщиной. И после ее смерти признался своему духовнику, протоиерею Матфею (Константиновскому): «На меня нашел страх смерти». С этого момента Николай Васильевич постоянно думал о смерти, жаловался на упадок сил. Все тот же отец Матфей требовал от него оставить литературные труды и, наконец, подумать о своем духовном состоянии, умерить свой аппетит и начать поститься. Николай Васильевич, прислушиваясь к советам духовника, стал поститься, хотя и не потерял обычного своего аппетита, поэтому страдал от недостатка пищи, по ночам молился, спал мало. С точки зрения современной психиатрии можно предположить, что у Гоголя был психоневроз. Подействовала ли на него так сильно смерть Хомяковой или же была еще какая-нибудь причина для развития у писателя невроза – неизвестно. Зато известно, что в детстве у Гоголя были припадки, которые сопровождались тоской и депрессией, настолько сильными, что однажды он сказал: «Повеситься или утонуть казалось мне как бы похожим на какое-то лекарство и облегчение». А в 1845 году в письме к Н.М. Языкову Гоголь писал: «Здоровье мое стало плоховато... Нервическое тревожное беспокойство и разные признаки совершенного расклеения во всем теле пугают меня самого». Возможно, что точно такое же «расклеение» подтолкнуло Николая Васильевича совершить самый странный поступок в его биографии. В ночь с 11 на 12 февраля 1852 года он позвал к себе Семёна и приказал принести портфель, в котором хранились тетради с продолжением «Мертвых душ». Под мольбы слуги не губить рукопись, Гоголь положил тетради в камин и поджег их свечой, а Семену сказал: «Не твое дело! Молись!» Утром Гоголь, видимо, сам пораженный своим порывом, сказал графу Толстому: «Вот, что я сделал! Хотел было сжечь некоторые вещи, давно на то приготовленные, а сжег всё. Как лукавый силен – вот он к чему меня подвинул! А я было там много дельного уяснил и изложил... Думал разослать друзьям на память по тетрадке: пусть бы делали, что хотели. Теперь все пропало».

«Плачущий мальчик» — картина испанского художника Джованни Браголина. (также известного как Бруно Амадио). 

Есть легенда, будто отец мальчика (он же автор портрета), стараясь добиться яркости, жизненности и естественности полотна, зажигал перед лицом малыша спички. Дело в том, что мальчик до смерти боялся огня. Мальчик плакал — отец рисовал. Однажды малыш не выдержал и закричал на отца: «Гори ты сам!». Через месяц ребёнок умер от пневмонии. А ещё через пару недель обугленное тело художника было найдено в его же доме рядом с уцелевшей в пожаре картиной плачущего мальчика.
На этом все могло бы и закончиться, но в 1985 году с полос Британских газет не сходили заявления о том, что практически в каждом из сгоревших помещений пожарные находили репродукции «Плачущего мальчика», которых огонь даже не коснулся.

Суеверными людьми репродукция считается проклятой, и вызывающей пожар в помещениях, где она находится.

Сообщение
4 сентября 1985 года британская газета «The Sun» опубликовала статью «Blazing Curse of the Crying Boy». В статье семейная пара Рона и Мей Халлов из Ротерема (Южный Йоркшир) утверждала, что после того, как в результате пожара выгорел их дом, посреди разрушений на стене осталась неповреждённая дешевая репродукция картины с плачущим мальчиком.В дополнение сообщалось, что брат Рона Питер Халл работает в пожарной части Ротерема, а один из его коллег Алан Уилкинсон утверждал, что очень часто на пожарищах пожарные находили неповреждённую репродукцию «Плачущего мальчика».Статья сопровождалась фотографией репродукции с подписью «Tears for fears… the portrait that firemen claim is cursed» (Слезы за страх… портрет, который пожарные считают проклятым). И хотя пожарный не спользовал в своем рассказе слово «проклятие», статья была написана в таком стиле, чтобы у читателей не оставалось сомнений в том, что это именно так. Также к статье прилагалась краткая справка о том, что в магазинах Великобритании было продано более 50 000 репродукций картины, которые разошлись в основном в рабочих районах Северной Англии.

Ажиотаж
В середине 1980-х The Sun вела активную борьбу за читателей. Кельвин Маккензи, редактор газеты, усмотрел в статье так необходимую ему для привлечения публики сенсацию. Своим сотрудникам он заявил, что эта история с большим потенциалом и будет длиться долго.
Уже 5 сентября 1985 года в The Sun появилась статья о том, что в редакцию после прошлого сообщения о портрете поступила масса сведений от читателей о схожих обстоятельствах. В статье активно спользовались такие слова как «проклятие», «приносящий несчастье», «страх», «ужас».
В статье же приводились сообщения подобного типа: «В пожаре все мои картины были уничтожены, за исключением Плачущего мальчика» и «Те мои родственники и знакомые, которые приобрели репродукцию картины, пострадали от пожаров» В статье также делалось заключение о том, что наличие репродукции серьёзно увеличивало риск возникновения пожара или получения серьёзной травмы. Так, Роуз Фаррингтон Престон в письме в газету написала: «Я купила портрет в 1959 году. С тех пор у меня умерли муж и трое моих сыновей. Я часто спрашиваю себя, может быть они были прокляты?» В другом письме сообщалось, что когда один из читателей попробовал сжечь репродукцию она не сгорела, несмотря на то, что находилась в огне более часа. Утверждение о том, что репродукции не горят вновь напомнило публике о интервью с пожарным. И хотя Алан Уилкинсон заявил, что большинство из пожаров,  где появлялся «Плачущий мальчик» имело вполне рациональные причины, связанные с нарушением правил пожарной безопасности, он не смог объяснить как портрет оставался относительно неповреждённым, хотя вся окружающая обстановка выгорала. The Sun, однако, вовсе не была заинтересована в рациональных объяснениях, а потому проигнорировала его комментарии, заявив, что «пожарные не имеют логического объяснения ряда недавних инцидентов.» Вскоре выяснилось, что картины, которые принимали участие в разных происшествиях не являются копиями одной картины. Часть картин приписывалась испанцу Джованни Браголину, часть — шотландской художнице Анне Зинкайзен (англ. Anna Zinkeisen). Всего нашлось около 5 разных вариантов картины,  которые объединяло только две вещи: на них были изображены дети и они массово продавались в английских универмагах в 1960-х и 1970-х годах. Журналисты, ссылаясь на специалистов по оккультизму, высказали мнение, что возможно автор оригинального портрета жестоко обращался с  ребёнком-моделью, и пожары, возможно могут быть результатом проклятия ребёнка, его местью. Вскоре в Ротереме произошёл ещё один пожар, в доме также присутствовала репродукция картины Анны Зинкайзен. Множество слухов и домыслов вынудило  пожарный департамент Южного Йоркшира сделать заявление. В нём последний пожар объяснялся нарушением правил пожарной безопасности, а то, что репродукции не повреждаются тем, что они напечатаны на очень плотной бумаге, которую очень сложно поджечь. Общая же картина происходящего объяснялась простым совпадением: было продано весьма много копий картин, поэтому не удивительно, что они порой оказываются в домах, где происходит пожар.
Однако это заявление не смогло оказать большого влияния на общественное мнение, подогреваемое  редакцией The Sun. После очередного пожара, в котором пострадал итальянский ресторанчик, газета выступила с заявлением: «Всё, хватит. Если вы волнуетесь о том, что картина „Плачущий  мальчик“ находится в вашем доме, немедленно пришлите её к нам. Мы уничтожим её и избавим вас от проклятия».
Вскоре в местной редакции репродукциями была завалена целая комната. Вскоре обнаружилось, что и редактор Кельвин Маккензи склонен к суеверию. Когда один из сотрудников редакции повесил репродукцию на стену, Маккензи, увидев это, остановился и побледнел, после чего велел снять картину
и убрать её: «Это не к добру» Аналогичным образом прореагировал и пожарный Алан Уилкинсон. Хотя он и говорил, что не суеверен, но не взял подаренную ему репродукцию.
Ещё один пожарный Мик Райли, выступавший с заявлением по «развенчанию проклятия» также не принял картину, заявив, что жена считает,  что репродукция не вписывается в интерьер. Ещё одну репродукцию, подаренную ему, Уилкинсон повесил на пожарной станции, однако через несколько дней получил указание снять её. Однако и эта история имела продолжение: через несколько дней на плите сгорели все обеды пожарных. К концу сентября The Sun решила устроить обещанное уничтожение репродукций, устроив массовое их сожжение. Первоначальный план состоял в том, чтобы устроить костёр на крыше здания офиса газеты, но пожарные запретили такую акцию, отказавшись сотрудничать в дешевом шоу для публики.
В итоге репродукции были вывезены за город и там сожжены, а в газете появилась соответствующая статья об этом.
Постепенно упоминания в прессе о «проклятии» сошли на нет. Однако с тех пор, в прессе, а затем и в сети Интернет периодически старая история вновь оживает, причём в самых разных вариантах:  например с утверждениями, о том, что если с репродукцией обращаться хорошо, то мальчик наоборот принесет удачу владельцам, или о том, что подобные пожары происходят и в других местах в мире.